Блокчейн принес на финансовый рынок ключевое изменение — децентрализацию. А российский стартап SONM пытается ее применить на рынке серверных мощностей, ликвидировав посредников между заказчиком и фактическим владельцем «железа» и позволив любому заработать на своем компьютере — даже если это будет символическая плата. Для крупных компаний такие распределенные вычисления станут постоянным источником дохода. И если с технической стороной у SONM проблем нет, то с юридической такому решению противостоят финансовые регуляторы и законодательства стран — операции с криптовалютой и распределенная покупка мощностей все еще не понятны государственным органам.

От блокчейна до универсального суперкомпьютера

Идея создания SONM пришла в голову одному из сооснователей компании — Сергею Пономареву, который еще со времен учебы в университете болел идеей распределенных туманных вычислений. Его мечта была в том, чтобы заказывать покупку серверных мощностей не у одной какой-то компании, а на открытом рынке. То есть у таких же частных поставщиков оборудования, у владельцев «железок», которые хотят на них заработать, потому что они просто стоят на данный момент без дела. Но идея существовала у Сергея несколько лет и никакого продвижения по ней не было, пока не появился блокчейн.

А с ним — и идея реализации. Нужно было делать платформу, где поставщики будут продавать свое оборудование — вычислительное время — для тех, кто хочет его купить. Но было непонятно, как делать между ними взаиморасчеты по факту. Во-первых, между людьми нет доверия — непонятно, кто дает тебе свою мощность, и непонятно, кто ее забирает. А во-вторых, транзакции могли быть очень маленькими, таким образом, высокая комиссия за проведение платежа лишала бы их всякого экономического смысла . Поэтому все это технически было невозможно реализовать без такой среды платежей, какую создал блокчейн.

Сергей Пономарев после появления блокчейна в России встретил на одной из криптоконференций Алексея Антонова. На тот момент Сергей принимал участие в разработке open-source проектов Ethereum. Тогда же он познакомился с Андреем Воронковым, который занимался созданием новых фармацевтических препаратов. Для этого нужно проводить вычисления на мощных компьютерах, причем доступ к таким системам весьма недешев. Обсуждение этих задач в фармацевтике и стало причиной появления идеи о создании распределенной вычислительной сети, ресурсы которой можно при необходимости «арендовать».

Пономарев вспоминает: «Я сел разбираться во всем этом, анализировать и изучать другие проекты. В особенности меня заинтересовали GridCoin, Elastic, FoldingCoin, Primecoin. Я посмотрел исходный код этих и других проектов. В итоге решил остановиться на идее университета Беркли для GRID вычислений BOINC. Затем зафиксировал идею в виде концепта и стал искать наиболее популярные boinc-проекты. Самым перспективным мне показался российский блокчейн-сервис DrugDiscovery@Home, которым владел Андрей Воронков. Я предложил ему выкупить проект, а он, в свою очередь, сообщил о желании запустить совместное что-то. Затем к команде присоединился Алексей Антонов и идея получила дальнейшее развитие до универсального суперкомпьютера, потом — родилось решение применить ICO как инструмент для реализации проекта».

Первые инвестиции Антонов вкладывал сам, это были относительно небольшие деньги — $10–20 тыс. Такие деньги, по его словам, в те времена можно было «взять и направить на тестирование любых историй». На тот момент благодаря инвестированию у Антонова был уже солидный капитал. Затем компания начала собирать свои первые полмиллиона. Им хотелось сделать это за несколько часов, чтобы показать всем, что они востребованные, интересные и популярные.

Судьба публичной компании на блокчейне

По сути весь начальный путь команды был таким: в декабре в команду пришел Антонов, начался поиск разработчиков, съем офиса, решение проблем и написание документации, и в мае — через полгода — были привлечены первые деньги.

Первые инвестиции в районе полмиллиона долларов были подняты за четыре часа. «Вот тогда часики затикали», — говорит Антонов. Первый раунд прошел, и команде пришлось выйти из режима «расслабона».

По количеству пользователей у SONM где-то 66 русскоязычных тестеров и 450 — англоязычных. Когда выходит релиз, они помогают команде что-то запустить, протестировать, то есть пока это просто сообщество людей, которые не прочь помочь. Но это не активные пользователи компании.

В итоге в компанию были вложены инвестиции самого Антонова (по его словам, это пыль), майские заработанные полмиллиона долларов, а затем — тем же летом — они собрали $42 млн. Создали децентрализованный бизнес, то есть компанию, которая является публичной с самого старта. Когда они провели ICO, то продали 80% компании людям, которых не знают, и которые сейчас, собственно, ею и владеют на 80%. Их около 9 тыс. человек. У кого-то из них могут быть большие доли на миллион долларов, у кого-то может быть на $2. Соответственно, компания больше привлекать инвестиций не сможет в принципе, потому что она сразу же стала публичной. И все, что SONM может сделать, это только продать те доли, те токены, которые остались у них.

«Мы их пока не продаем, потому считаем, когда SONM будет стоить миллиард долларов, вот тогда мы подумаем, продавать их или нет. Вот в этом примерно суть».

За год SONM стоила от $82 млн до $130 млн. В январе 2018 их стоимость составляла $253 млн. Но на реальный бизнес и работу эти показатели никак не влияют, кроме того, что могут поднять настроение основателям, если SONM резко подорожает. Так выглядит судьба публичной компании на блокчейне.

Трудно открыть даже офис

Привлечь эти деньги было не так просто, хотя путь занял всего полгода. Чтобы поднять денег на ICO, надо иметь какой-то продукт.

«Ведь нельзя сказать, что есть только бумажка или идея, хотя некоторым кажется, что у нас было именно так. Но в других стартапах такое прокатывает, а мы решили подстраховаться».

Поэтому команда начала работать над кодом, привлекать разработчиков-devops и к началу ICO в мае уже было первое MVP.

«За это время можно было запустить игру Quake III на сервере какого-то незнакомого человека и, условно, токены получить за это. Ну, человек получает, а ты платишь за то, что у тебя сервер игры онлайновой работает. Вот, это то, что уже было нами сделано. Просто это каждый вел факультативно, вместо ключевых программистов у нас работали в одной известной российской крупной компании и занимались работой с нами в свободное от работы время. И перешли к нам некоторые только вообще летом уже после ICO».

Изначально команде все давалось кровью, потом и слезами. Офис открылся не сразу — а через пару месяцев, когда были подняты первые инвестиции. Но по словам Антонова, «когда вы в процессе: встаете ежедневно, как сумасшедшие бежите что-то делать, спите по пять-шесть часов, круглые сутки проводите в офисе. Когда мы поставили себе определенные сроки и взяли обязательства, все это стало несколько утомительным. Я даже седеть начал».

Антонов закупал мебель, искал, куда и кого посадить, при этом решал «реальные напряги», вначале все это «было по фану», то есть несложно. Но когда начали писать документацию, пытались разобрать ее, то начали понимать предстоящие сложности.

Степень неопределенности

Еще не все шло гладко, потому что это был рынок, где никто ничего не понимает, каждый месяц менялись правила, поэтому команде SONM было непонятно, к чему готовиться. Антонов на тот момент занимался исключительно трейдингом и инвестициями. Как, например, настраивать трафик или правильно делать сайты, или создавать документацию, он не понимал. Соответственно, нужны были люди, которые это делают. «Мы этих людей искали, привлекали, брали в команду, давали им доли и разбирались на ходу. Всеми этими людьми приходилось руководить, все это приходилось налаживать, настраивать, сложно было везде».

В то время очень сильно росли цены на рекламу и установились на заоблачном уровне в $10 тыс. за рекламный материал в криптоСМИ. И было неясно, что сможет работать через месяц. Пока это все не работало как часть экономики, хотя и появлялись курсы криптовалют. Все думали: черт его знает, а не сломается ли это через месяц, может, это все чушь. Поэтому Антонову было сложно выстроить даже трудовые отношения: открывать счета, регистрировать компанию. Сейчас, по его словам, степень неопределенности осталась та же.

Антонов не мог открыть банковский счет для того, чтобы заниматься блокчейн-бизнесом. Ни тогда, ни сейчас. А юрисдикций, где можно было это сделать, — пересчитать по пальцам.

«Когда мы проводили ICO, мы зарегистрировали компанию в Сингапуре, открыли там счет в банке, и где-то в конце прошлого года нам просто его закрыли без объяснения причин, потому что „вы блокчейн и нам не нравится это дело“. То есть на уровне государства вполне может что-то поддерживаться, как часто бывает у нас: „Давайте, цифровая экономика — будущее, вперед“. Но если ты на практике захочешь вести какой-то бизнес в этой области, то поймешь, что не можешь открыть счет, например, и получать на него деньги. То есть ты не можешь продать биткоины на бирже и получить себе безналичные денежные средства. И наоборот, ты то же не можешь сделать, потому что банку все это не нравится, он не может все это объяснить соответствующему регулятору своему какому-то региональному. „Региональному“ — я имею в виду регионы мира. И поэтому открыть счет и нормально вести работу нельзя. То есть мы либо в криптовалюте полностью рассчитываемся со всеми, там эфириумом и биткойном, либо у нас есть история, где какие-то юрлица, но де-юре они не имеют отношения никакого к блокчейну, потому что иначе нам просто не дадут работать с деньгами. Вот, в этом заключаются сложности, они как тогда были, так сейчас и есть. Просто в начале где-то было попроще — стало посложнее. Сейчас некоторые страны стали к этому более лояльны, можно там пробовать. Но тоже, опять же, на уровне попыток».

Сейчас более-менее лояльно к криптовалютам относятся в Эстонии, Белоруссии, Гибралтаре, Швейцарии. Но проще от этого SONM не стало.

Зарплата в биткойнах

В итоге, пока писался вайтпеппер, набрали команду — человек 15: часть — разработчиков, часть — маркетологов и администрации. К моменту ICO команда состояла из 25 сотрудников, сейчас их уже 50. Но из тех, кто был во время ICO, осталось всего 30%.

Многие, кто хотел устроиться на эту работу, не хотели получать зарплату в биткоинах, платить нужно было рублями.

«Постепенно мы пришли к тому, что платим всем белую зарплату, налоги, соцпакет за разработку ПО, за маркетинг. Стараемся все полностью соблюдать, даже в мелочах. Потому что это и нравится людям, и не наносит особого ущерба нашему бизнесу. И у нас нет маржинальности в 2%, за которую надо бороться путем какой-то дикой экономии».

У Антонова в команде в итоге остались те, кто втягивался в криптовалюту, кому было интересно.

«Сотрудник видел в итоге очень простую взаимосвязь, что когда ты сам владеешь токенами проекта и потом сам же будешь влиять на их стоимость, то это довольно интересный мотиватор, новый формат, так сказать, годовой премии, которую ты платишь себе сам по результатам своей же работы. Постепенно люди к этому приходят».

Сотрудников искали везде: и на популярных сайтах, и по знакомым, и по незнакомым, и по социальным сетям. Механизм был очень простым: вставлялась зарплата в полтора раза выше рынка, таким образом собирались хорошие, понятные люди. Тут все достаточно стандартно: хороший специалист в России на вес золота, с нормальным английским, который может коммуникации поддерживать на международном уровне, имеет какой-то хороший опыт и знания. Его сложно найти, поэтому подбирается команда довольно долго. По собственному желанию, по своей воле в SONM, может быть, один-два человека за все время ушли из команды, и то руководство не сильно жалело. В основном все оставались.

Я могу объяснить, что такое блокчейн, даже табуретке.

Блокчейн — это новый способ записи информации. Раньше информация записывалась, например, таблицей или в сплошной текст. Например, запись, у кого сколько денег. Вот у вас есть какая-то карточка какого-то банка, вы можете платить, отправлять кому-то деньги или расплачиваться где-то в заведениях. Если раньше вся эта информация хранилась в виде таблиц в каком-то определенном месте, то есть централизованно, например, в банке, то блокчейн позволяет хранить эту информацию по-новому, новым способом, как бы у всех одновременно. То есть не у одного банка, а у вас есть информация о всех транзакциях Маши, Пети и Васи. У Маши, Пети и Васи тоже есть информация о транзакциях друг друга. Записана она определенным образом не в таблицу, а в цепочку блоков. Вот эта цепочка блоков, она и называется блокчейн. Записана таким образом, что каждый блок содержит в себе кусочек предыдущего. И за счет этого достигается неподменяемость, незаменяемость всей этой системы, то есть несмотря на то, что информация хранится у вас всех, никто из вас, ни Маша, ни Петя, никто подделать эту информацию не может. Это дает некоторое преимущество и обладает некоторыми недостатками, такой способ записи.

Недостаток понятен: информация дублируется много раз, в результате каждая новая транзакция должна записаться у вас всех, это занимает определенное время, информация весит во много раз больше, потому что она есть у каждого. И все это новое, непривычное, непонятное, поэтому текущие технические средства программные, они, как правило, к этому не готовы, не приспособлены, как и наши мозги. Но и понятны, с другой стороны, выгоды: самое главное, вам не нужно этому банку доверять для того, чтобы заниматься транзакциями и вести финансовый учет. То есть, по сути дела, вы от этого банка избавляетесь и можете так же, как и раньше, вести какую-то финансовую деятельность, отправлять друг другу деньги, владеть капиталом без центрального вот этого узла. Это та самая децентрализация, результат появления блокчейна в нашей жизни.

И далее выясняется, что в блокчейн можно записывать не только информацию о том, у кого сколько денег, кто кому что отправил, а информацию совершенно любого характера. Например, кому какая машина принадлежит, кто, когда и за сколько ее продал или договоренности между определенными людьми.

Через такой способ записи информации организации всего этого дела можно достичь очень многого в плане экономики.


Продать сервер, как автомобиль

Благодаря усилиям основателей SONM стала компанией, создающей децентрализованный маркетплейс. Это рынок, на котором покупатели вычислительных мощностей, они же — покупатели услуг, например, по рендерингу, по хостингу веб-сайтов, по каким-то определенным вычислениям, биржевым или научным работам.

Вместо того, чтобы идти и покупать это централизованно у конкретного поставщика с конкретным лейблом (брендом), вы можете прийти на маркетплейс SONM, который автоматически подберет вам все варианты, как вам это сделать дешевле с помощью услуг поставщиков оборудования, которое у них находится. И для вас это будет дешевле и выгоднее, чем покупать у какого-то определенного поставщика с определенной ценой. Это как с покупкой и продажей автомобилей. Раньше можно было пойти и у дилера купить, а сейчас можно пойти и купить с рук на вторичном рынке у какого-то человека, который не является дилером и не занимается маркетингом. У него нет отдела продаж, просто хочет продать автомобиль.

Точно так же с серверами. Есть какие-то компании вроде Amazon, крупнейшие в мире или более локальные российские, которые владеют серверными мощностями и которые, соответственно, их сдают за деньги: за определенную нагрузку вы платите определенные деньги. А есть большое количество частных лиц и компаний, у которых эти серверы просто так стоят. Например, какой-то завод, у которого есть сервер, который используется на 5–10% мощности, а все остальное не используется никак. Или есть предприниматели, которые занимаются майнингом, у которых есть дома или где-то в гараже оборудование или у вас есть какой-то ваш компьютер дома и вы хотите, чтобы за ночь он зарабатывал на чашку кофе с утра: мелочь, а приятно. Но вы не можете найти себе клиента, вы не понимаете, как это сделать, как эту сделку структурировать, как проконтролировать ее оплату и как это вообще все работает.

SONM создает решение, которое позволяет свести покупателей и продавцов. То есть вы устанавливаете себе его и он сам находит, кто будет у вас покупать, какие задачи ваш компьютер будет выполнять для кого-то и контролировать оплату. Все это происходит автоматически, а оплата происходит соответственно через блокчейн: «Через нашу систему невозможно не рассчитаться за вычисления. То есть вам не надо ждать, пока бухгалтер платежку отправит за серверы куда-то. Потому что невозможно получить результаты вычислений, не заплатив за них».

Читают сейчас

Комментарии:

Декабрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31