Всегда был противником «электронных денег» и «криптовалют». Особенно — в России. Не раз публиковал по этому поводу статьи, где приводил аргументы против их введения и доказывал несостоятельность аргументов «за». И от этого «символа веры» отказываться не собираюсь.

rucoinНо, как выяснилось, один аспект «криптовалютной проблемы» все это время оставался вне моего (и не только моего) поля зрения. Именно потому, что он был тщательно замаскирован и о нем предпочитали вообще не упоминать. Да, к нему удалось не только подойти вплотную, но буквально на него наступить — и все-таки не заметить!

В данной связи приведу цитату из публикации, на которую выше приведена ссылка: «Государство, ограничивая оборот наличных денег, эмитированных от имени этого государства, де-факто признается в своей несостоятельности, в том, что не контролирует финансово-экономическую ситуацию в стране и не желает этого делать».

Именно здесь, оказывается, и заключена разгадка всей проблемы, включая внезапную «смену фронта» в отношении «криптовалют» со стороны российского правительства и Центробанка РФ.

Зачем России «криптовалюта»?

Разгадка эта состоит в том, что еще с 1990 года наши власти обладают не полным, а ограниченным суверенитетом над национальной финансовой системой.

В соответствии с пакетом обязывающих международных документов, подписанных еще первым (и последним) президентом СССР Михаилом Горбачевым, включая статус Российской Федерации как субъекта-правопродолжателя Советского Союза, данная система подчиняется правилам «Вашингтонского консенсуса», в том числе по всей линейке денежных агрегатов, номинированных в национальной валюте.

Это, помимо прочего, ведет к ограничению объема рублевой массы и, соответственно, к установлению Центробанком РФ завышенных процентных ставок по кредитам (у приоритетных проектов другая схема целевого финансирования, но их все равно нужно «защищать» в рамках общего лимита).

Введенные «коллективным Западом» в 2014 году антироссийские санкции должны были как раз «умножить на ноль» всю российскую экономику: в соответствии с принципом «нет долларов — нет рублей».

Эффект оказался не настолько убийственным, как предполагали наши зарубежные «партнеры», но для отечественной экономики весьма болезненным: для компенсации негативных последствий пришлось тратить золотовалютные резервы, как явные, так и скрытые, на общую сумму свыше 500 млрд долл. за три года.

Поскольку на отмену санкций в обозримом будущем рассчитывать, скорее всего, не приходится, а резервы в любом случае не бесконечны, ситуация требовала — и чем дальше, тем больше! — нестандартного решения. Которое и было предложено в виде признания и введения собственной, суверенной, национальной «криптовалюты».

Она, согласно неподтвержденной информации, может носить название «руткоин» и на нее — это уже точно — никакие ограничения и лимиты «пакта 1990 года» не распространяются и распространяться не могут в силу: а) отсутствия 28 лет назад, на момент подписания, самого понятия «криптовалют»; и б) отсутствия соответствующих юридических новелл в действующих документах.

Перед нами — тот самый случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Плюсы и минусы

Главный плюс этой затеи понятен: эмиссия «руткоина» будет полностью подконтрольна российским властным институтам, государственным или даже корпоративным, по типу Федрезерва США. Эти средства можно будет использовать для любых целей, прежде всего инвестиционных. В нужных объемах и под любой процент. А вот их вывод на потребительский рынок, видимо, будет (и это правильно) максимально затруднен: так же, как было с «безналичным» советским рублем.

Тем самым в Российской Федерации будет восстановлена доказавшая свою эффективность во всем мире (включая США эпохи «нового курса» Рузвельта) трехконтурная модель денежной системы, де-факто разделяющая валюты для инвестиций, внешних и внутренних расчетов.

Главный минус тоже понятен — «руткоины» в правовом поле нельзя признавать валютой: ни национальной (в противном случае нужно не только изменять действующую Конституцию РФ, но и подводить данный инструмент под действие «пакта 1990 года», что лишает всю операцию смысла), ни иностранной (поскольку ни одно иное суверенное государство не сможет выступать субъектом эмиссии), ни международной (поскольку это компетенция МВФ как структуры ООН).

Видимо, именно эти проблемы призвано решить недавнее предложение Минфина РФ квалифицировать «руткоины» в рамках российского законодательства как «иное имущество», для обладания которым нужно будет обязательно идентифицировать ее получателя.

Угрозы на этом пути, разумеется, никуда не исчезли, но возможность выйти из-под ярма «Вашингтонского консенсуса», формально не нарушая своих обязательств перед западными «партнерами», наверное, делает в нынешних условиях потенциальное соотношение «выгода/риски» не просто приемлемым, а почти оптимальным для нашей страны.

Олег Щукин

Читают сейчас